346 Просмотров |  1

Беги, дурочка, беги!

Девятый кинофестиваль N.I.C.E. (New Italian Cinema Events) в КРЦ  «Победа» открыла трагикомедия о самобытной итальянской психиатрии.

Психиатрическая клиника – это для киноиндустрии настоящий кладезь сюжетов. Сия локация вместит хоть мистический триллер, хоть задумчивую драму, экономную в изобразительных средствах. Ведь специфический герметизм дурдома позволяет обойтись даже одной палатой и минимумом актеров. Так что,  режиссер Паоло Вирдзи, берясь за фильм «Как чокнутые» (La pazza gioia), вступал на заведомо трудную стезю – тут и штампов накопилась целая гора, и огромен риск пойти на поводу у темы, обрушив фильм в стихию невнятного  арт-хаусного бреда. Ну, или в столь же невкусную стихию маргинальной комедии под девизом «Гы-ы-ы, кино про психов, круто, ржака».

Тем не менее, все эти мины, заложенные в дебрях темы, Вирдзи отлично обошел. И из маршрута этого получился отлично заплетенный, но не заумный сюжет. Настолько плотный и насыщенный деталями, что кажется экранизацией. Однако литературной первоосновы у фильма нет – эта история сочинялась именно для кино.

В динамическом смысле это роуд-муви. Ну да, дорожная история. А психиатрический пансионат – стартовая площадка сюжета.

Естественно, любое роуд-муви с такой исходной точкой – это побег. А лучшие персонажи для такой канвы – обладатели контрастных темпераментов. Таковы и героини этого фильма – эксцентричная аристократка Беатриче (Валерия Бруни-Тедески) и гоповатая Донателла (Микаэлла Рамаццоти) – полуженщина-полуподросток с темной и мучительной тайной, которая еще темнее от её угрюмого косноязычия. Контакт столь разных существ обернется либо лютой враждой, либо столь же шальной и дружбой. Так, собственно, и получилось – в итоге родилось все сразу. Дружба-вражда. Вружба.

Осенённые этим причудливым чувством, женщины кометой несутся по городам прекрасной Тосканы, озаряя и сокрушая быт встречных и поперечных. Но движение это – не только лишь типовой психопатский эскапизм. У него вполне осмысленная цель и конкретный пункт назначения. А при ближайшем рассмотрении героини не такие уж и стереотипные «чеканушки».

Предыстории и перипетии, приведшие каждую из женщин к статусу пациентки, вообще раскрываются на ходу, поэтапно. Повествование выверено выкладывает на стол все детали лишь к финалу. И каждая из них – яркая звездочка общего паззла. Например, вилла, в которой размещается психиатрический пансионат – это бывшее поместье семьи Беатриче. А лебёдкой, способной погрузить нормальную, здоровую девушку в омут безумия, может оказаться эгоцентризм её стареющей матери-мещанки и причудливая, истинно шизофреническая логика ювенальной юстиции. И слово «как» в названии не случайно. Популярную в арт-хаусном кино тему психиатрического релятивизма Паоло Вирдзи облекает в формы общепонятного, зрительского фильма.

Кстати, тут находится место и сложному для итальянских кино-юниоров аспекту – их отношениям с собственными корнями. А конкретно – с эпохой 1940-х-60-х. С итальянским Большим Стилем.

У нового поколения с этой эрой вообще отношения запутанные.

С одной стороны – там первооснова. Ну, юдоль, колыбель, всё такое, бла-бла-бла…

С другой стороны, многие интернациональные стереотипы относительно Италии и итальянцев как раз родом из золотой эры студии «Чинечита» Так что, у нового поколения с неореализмом этакая «связь противодействием». И стараясь отличаться, новые, молодые режиссёры аккуратно раскладывают по пространству своих картин знаки признательности – словно нарядные открытки, сделанные из цитат. Например, образ пансионата, стартовой локации фильма – неореалистический до пронзительности. Что такое психпансионат по-итальянски? Это не кукушкино гнездо. Это клетка с волнистыми попугайчиками. Попробуйте надеть себе на голову клетку с волнистыми попугайчиками – это будет самым наглядным атмосферным аналогом. Призрак Феллини улыбается из кустов и машет. А в одной из эскапад отчаянных беглянок есть даже развернутый корпоративный привет той эпохе: на вилле матери Беатриче снимают кино про 50-е. И, случайно попав на эпизодические роли, Беатриче и Донателла, одетые в точеные нью-луковские платья, угоняют с площадки алую красавицу «Ланчию» — роскошный кабриолет, автомобильный символ dolce vita.

Такой же истинно итальянской оказывается концовка фильма – на тонкой грани между хэппи-эндом и открытым финалом. К слову, было у фильма и многоплановое социальное «эхо»:  награда «Давид ди Донателло»* в нескольких номинациях (*итальянский ответ «Оскару») и… закрытие всех «старорежимных» психбольниц Италии. Да, тех самых, где решетки на окнах и четырехметровые заборы с лентой «егоза». Сейчас в Италии ни одного такого заведения. Почему? Ну, катарсис же…

текст: Игорь Смольников

иллюстрация: boxofficebenful.blogspot.ru

 

 

Понравилось? Поделитесь с друзьями!