1384 Просмотров |  2

Живите жадно, но не скупо!

imgl9893Илья Глинников о кино большом и малом, о признательности жанру сериала, арт-хаусе, стрит-дансе и позитивном безумии. Это все — в эксклюзивном интервью для «Самого Сока». Это все о нем.

Какой киноформат дает самое интересное трудовое послевкусие – «полнометражка» или сериалы?

— Катарсис я испытал лишь однажды на съемках в фильме «Туман», но там и материал позволял, фильм был посвящен ветеранам ВОВ. А вообще трудовое послевкусие можно испытать как после полнометражного фильма, сериала, «короткометражки», так и после репетиции в театре. В прошлом году я одновременно снимался и в полнометражном фильме, и в сериале. В полнометражной истории мне было невероятно скучно. Там снимается две-три минуты экранного времени в день. Очень медленно строится этот мир. А в сериале в день создается 6-8 минут сюжета, и ты постоянно находишься в состоянии «спиной к событию». Многое меняется по ходу процесса, переделывается, поэтому приходится импровизировать. Работая в сериале, нужно быть максимально собранным. Сцен больше, текста больше, всего больше, а времени меньше. Если на «полном метре» одну сцену могут снимать шесть часов, то в сериале за это время снимается три сцены, а то и шесть, и это, к сожалению, влияет на качество не лучшим образом. Например, снимали мы по четыре сцены подряд. И объем текста измерялся не страницами, а килограммами бумаги. К счастью, у меня имеется опыт быстро учить текст, но, к сожалению, этот опыт используется не на увеличение качества проекта, а скорее на сохранение бюджета.

В общем, сериал – это такой профессионально-творческий «фитнес» для актера?

— Это все равно что сравнить путешествие на мотоцикле и на машине, вот и вся разница.

Тем более что благодаря таким проектам, как «Breaking Bad» и «True Detective» сериал перестал быть гадким утенком, бедным родственником большого кино. Те же «Интерны» дадут фору многим полнометражным комедиям. Полнометражная российская комедия – это сейчас, как правило, местечковое кино, проект с бюджетом в два миллиона и приглашенными звездами. Именно звездами, а не актерами, прошу заметить. Профессиональный статус-кво в российской индустрии полнометражных комедий, и не только, увы, давно потерян.

imgl0096— Долгий телепроект в какой-то степени становится частью биографии, врастает в жизнь. Когда «Интерны» закончились, какое было ощущение: «Уф, наконец-то» или «Как же я теперь без всего этого?»?

— Я отлично помню ощущения тех дней. Причем, как ни странно, это не было ощущение конца. Совершенно обратное чувство было – ощущение начала. Как будто перевернулась страница, и начнется что-то новое.

— Началось?

— Сейчас я создаю свой собственный сериал для канала «ТНТ». Мы написали уже восемь серий, сняли первую серию.

-Что дает такой проект?    

Канал дает на проект деньги, которые не надо «отбивать», не надо делать продукт на мейнстрим. Я получил возможность делать то, что хочу, настоящую свободу художника. Написать и снять так, как считаю нужным, не преследуя цели «отбить деньги». Единственные рамки, в которых надо существовать, это формат канала.

Как мне кажется, на сегодняшний день сериал теперь не просто возмужавший родственник кино, это сейчас и есть кино. А полнометражное кино – это либо арт-хаус в чистом виде, либо госзаказ, либо местечковая комедия с приглашенными «селебритис». А в сериалах сейчас не светские звезды, а именно большие актеры.

— Когда ты принял решение стать актером?

— Да не принимал я никакого решения, просто действовал и все. В 16 лет приехал к другу в Москву погостить. Гуляли по ВДНХ, увидел, как на улице танцуют ребята. Я в ту пору уже закончил с футболом и плаванием и увлекся уличной культурой — граффити, рэп, хип-хоп. И уже танцевал. Постоял, посмотрел, а потом станцевал сам. Ребята сказали: «О, клево! Давай с нами!» «Вай нот?!» — ответил я. И свое первое московское лето я прожил в режиме стрит-данса, танцуя с новыми друзьями. Приехал на второе лето, уже в 17. Думал, что меня здесь все ждут, но реальность оказалась жестче — жить пришлось на улице. Так все и завертелось. Позвали на кастинг в театрализованное постановочное шоу «Urbans». И в 18 лет я подписал первый контракт. Так и перебрался в Москву. Но еще «на улице» я чувствовал, что хочу связать свою жизнь с творчеством. Потом была поездка в Штаты, в Китай. По возвращении из Китая, когда мне было 22, режиссеры стали приглашать на кастинги. И все как один спрашивали: «Где учился?». — «Нигде. Но я все могу». В ответ они мило улыбались. Почему они улыбались, я понял, когда поступил в ГИТИС. Так что никакой испепеляющей мечты стать актером не было – я просто действовал и верил.

— По танцам не скучаешь?

— С этим есть как будто какая-то незавершенность. Надо точку поставить. Например, снять фильм. А сейчас танцы перенеслись на доску для серфинга. Мавриканские серферы меня так и прозвали — Dance Surfer. Так что теперь я танцую на серф-борде.

— А ты куда-то летаешь для этого?

— Езжу туда, где есть волна. На Маврикий, Бали. На Гаваях залез на Pipe Line — это так называемая труба (волна делает трубу, в которой ты должен выжить). Чуть не погиб — залез на высокие волны, переоценил свои возможности. В этом году я еще кайт-серфинг освоил. В кайте главное что? То, что над тобой ветер, то, что под тобой океан, и то, что между ними, а что между ними — это уже зависит от тебя. А любимое, заветное место у меня — под Алма-Атой, в горах. Там живет мой духовный брат Дионисий Мить, снимающий для National Geographic. У Дионисия там сторожка, построенная его братом-монахом. Я обожаю эту сторожку, приезжаю к нему. Это мое место силы.

— У тебя был опыт актерской учебы в США. Многие наши актеры (особенно из старших и средневозрастных) любят «проезжаться» по американской актерской школе. Дескать, и системы Станиславского у них нет, и актерская техника матричная. А как наяву, изнутри? Мы с ними действительно «разные планеты»?

— Я бы не сказал, что система Станиславского американцам совсем неведома. Как никак, туда Михаил Чехов уехал – человек, причастный к рождению системы Станиславского, помогавший ему в разработке. Да, их пути потом разошлись, у него своя система – система Чехова. Голливуд ближе к Михаилу Чехову, чем, собственно, к Станиславскому. Но, во-первых, между системами Чехова и Станиславского нет жесткого антагонизма. Во-вторых, актерских техник и систем в США сейчас много, как и у каждого актера своя техника. В плане кинематографического образования они сильнее нас – там сразу «пускают к станку». Сразу учат делать продукт. У нас ты года два-три будешь смотреть, как когда-то снимали другие. До работы же допустят не сразу. Да, в театре, в театральном образовании мы выше американцев на пять голов. Но в кинематографическом образовании американцы большие молодцы, нет смысла это отрицать. Они учат деятельно. Потому что Голливуд – это бизнес. И им важно воспитать специалиста, умеющего эффективно делать кино. Но я не очень люблю то, что Голливуд делает. Это все-таки фабрика, а не творчество. По мне так больше British.

imgl9909— Помнишь, есть такой штамп, обозначающий актерскую самоудовлетворенность – «Я еще не сыграл своего Гамлета», «Я сыграл Гамлета, жизнь удалась». Каков твой «личный Гамлет»?

— Что мое, то и сыграю. С удовольствием сыграл бы какую-нибудь биографичную историю, основанную на реальных событиях. Например, историю жизни Олега Даля или Сергея Донатовича Довлатова.

Какой тип персонажей тебе наиболее симпатичен и увлекателен в работе – похожие на тебя, с узнаваемыми чертами или полные противоположности?

— Когда я учился в институте, то, естественно, нашел себя в Хлестакове и в Труффальдино, кого, собственно, и играл. А сейчас мне нравятся противоположности, люди, максимально на меня не похожие. Например, я бы сейчас с удовольствием сыграл интроверта. Сам-то я экстраверт. Подозреваю, что это будет тяжело, но интересно. Это совершенно другой ритм. Знаю по своему брату. Он у меня как раз интроверт. Но чем сложнее, тем интереснее. Например, «Превращение» Кафки.

Кстати, в фильме «В спорте только девушки» я тоже играл образ, от меня далекий. Там очень большой градус актерской трансформации – предстояло играть молодую девушку. «Здравствуйте, я ваша тетя» или «Тутси» — там взрослые женщины. А молодые девчонки – это совершенно особая тема. В них практически никто не перевоплощался. Каких-то близких актерских образцов не было, потому было страшновато. Причем эти девчонки, в которых мы перевоплощались, – они еще и сноубордистки. То есть еще и сами по себе пацанки. В общем, было занятно.

К слову, о девушках. В реальных девушках тебе какие качества нравятся? Каков твой женский идеал?

— Идеал – слово, слишком чинное для меня. Я сам безумец, а безумие к безумию притягивается. А если серьезно, то главное для меня – честность.

Молодых и успешных таблоиды часто тащат в списки суперженихов. Тебя, наверняка, тоже. Как воспринимаешь внимание такого рода?

— Однажды друзья меня завалили скриншотами и фотками с таблоида, где я попал в десятку самых завидных холостяков вместе с Джорджем Клуни. Маме не очень нравится Клуни, здесь я с ней согласен. Всерьез я к этому не отношусь.

«Сочная жизнь» — что это в твоем понимании?

— Жить жадно, но не скупо.

Мила Вышимирская,  Дарья Кондакова

Фотограф: Владислав Руин

Понравилось? Поделитесь с друзьями!